«Живешь?»
- Сидишь?
- Сижу.
- Молчишь?
- Молчу.
- Хочешь?
- Хочу.
Том злорадно улыбнулся и подошел к стулу, на котором сидел его брат.
Взяв в руки холодную сталь наручников, он приковал руки Билла к стулу.
- Сейчас, сейчас….
Узник широко раздвинул свои тонкие ноги и откинул назад голову.
В тонкой полоске дневного света были видны разбитые вазы, фарфоровые. Их осколки тысячами усевали холодный каменный пол. На каждом кусочке виднелась запекшаяся кровь.
Том спокойно, не обращая внимания, прошелся по этому колючему ковру. На его следах остались новые кровавые капли. Чуть погремев ящиками большого шкафа, он вернулся, снова оставляя густые ручейки.
Парень пустился на колени перед стулом, разрешая частичкам фарфора впиваться в кожу, проходить чуть ли не до кости.
- Хочу…
Хриплый голос Билла, с придыханием начал умолять «мучителя» сделать что-то, но что именно – не ясно. То ли принести боль, то ли наслаждение, а может все вместе.
- Хоти, - в руках Тома блеснуло лезвие ножа. Оно медленно прошлось по оголенным бедрам «жертвы». Сначала легко, едва царапая, затем сильнее. Розовые полоски отчетливо проступали на белоснежной коже.
- Еще…
Дрожа всем телом, Билл ронял хрустальные слезы на тонкий фарфор. Они катились, прихватывая с собой частички черных теней. Некоторые стекали в шевелюру и терялись среди пахнущих лаком дебрей.
- Молчи, - грубо, уже не играя с оружием, Том надавил на тонкую белесую поверхность. Багровая жидкость не заставила себя долго ждать. Словно лавина, она покрывала все больше и больше пространства. А изверг смотрел на это с нескрываемым восторгом, затем он слизнул кровавую дорожку, еще раз и еще раз.
Судорожный вздох сорвался с бледных губ Билла. Не долго думая, старший из братьев, встал на ноги и потянулся за поцелуем.
Страстно, грубо, ненасытно.
- Да….
Нежно, робко, ласково.
- Нет…
Поцелуй в замерзшую шею.
- Ах….
Легко кусая, а потом зализывая и снова кусая до крови, Том изучал и без того знакомую грудь брата. Больно хватая пальцами за соски, он заставлял тонкое существо извиваться на стуле.
- Кричишь?
- Ах…К.Кричу…Ааа…
И снова кровь из ранки на языке парня. Он легко теребит её кончиком языка. Раскрывает еще больше. Водит по ней пальцем, надавливая и выдавливая такую нужную брату жидкость. Стон за стоном и чувственная боль заставляют судороги разбегаться по телу.
- Молчишь?
- Молчу…
Билл стих. Столько отчаянных взглядов и плотно сжатые губы.
Второй шаг лезвия по второму бедру и звонкий крик.
- Кричишь…
Насытившись вином одной ноги, Том перешел к другой. Раздирая нежные ткани кожи.
- Кричуууу…..
Посеревшие щеки блестели в свете поднимающегося солнца и усердно показывали обворожительные ямочки. Лицо мученика улыбалось… А в душе буря клокочущей боли.
- Хочешь?
- Хочу….
Окровавленные пальцы прикоснулись к подрагивающей скуле. Надавили на подбородок, заставляя открыть рот для поцелуя, передавая капли крови.
- Живешь?
- Живу…
Ласковая правда растворила ложь,
Задрожали губы. Больно? Ну и что ж...
Наслаждение болью. Трепет твоих глаз.
Боль без наслаждения, это не для нас.
Отредактировано Мрачное Воскресение (2010-08-17 15:30:10)
ну реально жалко парня.
