«Heart disease»
Глава 1. Bloody Day.
Сегодня самый обычный день. Дом, машина, студия, снова машина и снова дом. Это наш самый-пресамый обычный вторник. Никаких изменений. Уже которую неделю. Рутина. Надоело.
Приходим домой, ты сразу же, молча, идешь в свою комнату. Обиделся на меня. Из-за какой-то ерунды. Теперь дуешься, ходишь важный как индюк. Четырнадцатый день, я считал.
Сажусь на кровать, достаю из-под подушки тетрадку. Это – единственная вещь, которой я доверяю свои чувства. Здесь я пишу все, что чувствую и думаю. Только на эти страницы капают мои слезы, только они хранят мои слабости.
Открываю чистую страницу, беру шариковую ручку. Сейчас как выплесну весь свой внутренний «коктейль» на эту клетчатую поверхность!
«Очередной мучительный день закончился. Как же мне все надоело! Эта нудная Роберта со своей работой, этот Георг с тупыми шутками, этот дурацкий цвет стен в моей комнате…. Наверное, это называется «черная полоса» в жизни. Но я не верю. Вся эта грязь, однообразие, отчаяние…. Они были и раньше».
Воспоминания Билла
Первый год нашей популярности был просто превосходным! Концерты, полные залы, сумасшедшие фанатки…. Все было как во сне - светлом, чистом и красивом. Но длился этот сон недолго – два турне и все. Дальше «Юниверсал» со своими заморочками. Расторгнутый договор и подпись нового. Контракт с компанией был просто тупым и бессмысленным. Сначала мы отказались, но потом…. Потом этот гнусный директришка нас заставил:
- Ну так что, Герр Каулитц, будем подписывать? – эта злобная рожа до сих пор стоит у меня перед глазами.
- С чего вы взяли? Я что, похож на идиота?
- О, нет Герр Каулитц, вы не идиот. Вы хуже. Гораздо тупее и самодовольнее, – тогда мне казалось, что я, если захочу, любого на каторгу отправлю.
- Вы что несете, Шварц?
- Ничего хорошего. Для тебя, мой дорогой и глубоко, очень глубоко презираемый Билли, - этот старик-извращенец встал из-за стола и подошел ко мне. Подошел так близко, что аромат его дорогущего парфюма перекрыл доступ к свежему воздуху.
- Да, Билли. Так ведь называет тебя братец в постели? – он наклонился к моему уху и злобно прошипел: «Я все знаю».
Секунды три я совершенно ничего не соображал. Слова, только что так «мягко» преподнесенные мне этим отморозком, отдавались эхом в голове. Громко: «Я все знаю», «Я все знаю», «Я все знаю».
- Ч…Что вы знаете? – язык никак не хотел работать, так и замер, примерзнув к небу.
- Все то, что ты и Том оставляете за кадром. Ваши грязные шалости, ваши далеко не невинные игры.
Шварц замолчал. Правда, не только он. Затих так же и мой голосок самообладания. Оно покинуло меня так некстати.
- Откуда? – слово, которое впитала все мое отчаяние, голос дрожал. Я вскочил.
Вместо ответа, Герберт подошел к мрачной плазме на полстены и, взяв в руки пульт, нажал на могущественную красную кнопку «включения».
Сначала экран был черным, сливаясь с панелью, а потом меня как громом поразило. На только что темном полотне появились две фигуры. Они не просто так там оказались. Наша квартира, наша гостиная, настоящая порнуха…. И в главных ролях – мы! Я прекрасно помню ту ночь.
- Как тебе видео? - заигрывающая интонация вывела меня из состояния комы. Я пытался пошевелить пересохшими от ужаса губами, но не смог. Пытался проронить хоть звук, но тоже не смог, горло перехватило тугими узлами.
- Ты подпишешь контракт, подпишут и все остальные. Ты их убедишь. Ведь вряд ли вашей мамочке понравиться роль её «маленького» сына на большом экране, - это был конец. Конец нашей свободной карьеры, конец нашего счастья, конец нашего спокойствия. Именно нашего. Ты и я. Мы подставили всю группу во главе с Дэвидом. Попали в полное порабощение этих треклятых продюсеров и пиарщиков.
- А еще, мой маленький Билли, тебе придется заплатить мне, чтобы столь пикантное зрелище не увидели остальные члены группы, - с этим двусмысленным выражением глава компании «Юниверсал» подмял под себя Билла Каулитца, опозорив его честь и облив спермой зад.
« Этот гребанный листок с нашими подписями связал по рукам и ногам Tokio Hotel еще на четыре года. И во всем виноваты мы.
Как же непросто это! Быть взрослым и ответственным. Самому отвечать за свои поступки. Только я все равно чувствую себя ребенком. Раньше вместо нас все решали родители, теперь наш продюсер. В детстве мама одевала нас одинаково, сейчас мы поем песни, однообразные, одинаковые. Как только выгнали Дэвида, а на его место поставили бездарную дочь Шварца - Роберту, мне запретили писать песни, сказав, что они слишком бунтарские. Мы исполняем такие бестолковые и, по сути, совершенно бессмысленные трели о любви, меня стали наряжать как пугало, заставляя притворяться довольным и счастливым комиком. Противно на себя в зеркале смотреть!
Не понимаю, как Том так спокойно ко всему отнесся? Как так можно молча подписать путевку на эшафот и даже не моргнуть? Он всегда меня удивлял.
Перед нами поставили одно условие – во всем подчинятся. Пообещали славу, деньги, счастье! Но ничего этого нет. Ежедневно мы выполняем фокусы, которые пиарщики подкидывают в топку фанатам. Они бушуют, негодуют, а нас заставляют издеваться над ними. Как это гнетет. Я ужасно устал от всего этого. Все надоело. Так и хочется лечь, заснуть и не просыпаться. Но не получиться. Даже с таким раскладом наша «любящая мамочка» выжмет деньги из группы. А этого я допустить просто не могу! Надо жить! Жить ради Тома, мамы и всех остальных.
Ради брата в первую очередь. Он не вынесет моей смерти, не будет мириться с суровой реальностью – он отправиться вслед за мной. Нет… Черт, что за мысли лезут в голову?!
Этого не случиться! Никогда! Не позволю! Том и я, мы неразлучны, мы единое целое, которое не терпит деления на два. Всегда вместе, всегда рядом, всегда!
Но это всего лишь громкие слова! Он наглядно показал мне, что любит и ревнует. Но это «выступление» слишком сильно затянулось. Том не разговаривает со мной ровно две недели. Чья-то мерзкая шутка подпортила нашу связь.
Мы поссорились. Из-за такой мелочи – в моей почте оказалась фотография неизвестного парня стиля *Ню*. Я и сам не знаю, откуда она там взялась. Адрес не принадлежит никому из знакомых, а небольшое послание говорит о том, что у человека с головой не все в порядке. Вот какой разумный человек напишет: «Детка, давай встретимся! Я тебя отшлепаю по твоей упругой попке, тр*хну тебя в твою дырочку! Сделаю с тобой такое, что мало не покажется. » Ну не псих ли адресат? А Том?
Они оба ненормальные, один домогается, другой наоборот, не обращает внимания. Нет, чтобы вместе со мной во всем разобраться, нет! Он ходит весь такой важный и холодный. Никак не реагирует на меня. И больше не поддерживает, не помогает, не утешает. Без него так мерзко на душе. Будто сердце пробили пулей, и вместо этого кусочка железа – пустота. Липкая, грязная и душная пустота. Противно».
Вот черт! Уже полпервого! Пора в душ, а затем в кровать. Одному. Беру чистый халат и трусы, грузно топаю в ванную.
Хм…. Там свет горит? Точно свет…. А это что? Вода? Откуда она в коридоре? Она красная?!
- Твою мать! Том! Тоом! Открывай! Тоом! – не открывает, черт, черт, черт. На замок заперся. Быстрее на кухню за ложкой. Хватаю её, снова несусь к двери. Черт бы тебя поимел, Том!
- Да открывайся ты! Ну, давай же! – руки трясутся, а этой красной «воды» становиться все больше и больше. Эта упрямая дверь поддается, вбегаю и вижу….
- Ах…. – он лежит в ванной, белый, как кафель вокруг, рука свешивается через край, и по ней струиться красный кетчуп. Нет, это не кетчуп, это кровь. На полу лежит бритва, щедро приправленная тем же самым гарниром, что и все вокруг. Я стою. Черт, надо что-то сделать, но не могу. Я впал в ступор, мысли выписывают сальто-мортале и с оглушительным визгом выпрыгивают из головы. Нет, этого не может быть. Я сплю. Да, я сплю, не более.
- Том? Том! – наконец меня отпускает, и я, поскальзываясь, кидаюсь к огромной чугунной ванне. Но не удачно встаю, и нога сама находит эту злосчастную бритву.
-Ааааа! – падаю в воду с криками и перебиранием лексикона сантехника. Хватаюсь за все подряд, пытаюсь не упасть. И первым попавшимся предметом является твоя ледяная рука. Она не просто холодная, она жутко ледяная и вся в крови. Ногу пронзило острой болью.
- Томми…. – сейчас вся надежда только на меня, я должен помочь. С трудом встаю, хватаясь за скользкие бортики. Выключаю воду. Хватаю пояс от халата - сильно пережимаю в сгибе руки артерии. Бегу в прихожую – вызываю скорую. Обратно – напрягаюсь до предела, но достаю тебя из ванной. Укладываю на пол – проверяю пульс, дышишь. Слышу звонок домофона – снова к двери, открываю её настежь. Опять к тебе – поскальзываюсь и сильно ударяюсь головой о пол…. Темнота.
Отредактировано Мрачное Воскресение (2010-08-15 10:56:27)
Word нашел только фразеологические. Их я не могу исправить, не получается, хоть тресни! 
Старайся!!! Может как-нибудь и будет! 